Весёлые и смешные истории из жизни
Мой
бывший директор порядком бесил меня, пока работал в этой должности. Мы
вкалывали как ишаки, кругом авралы, а как ни зайдёшь к нему – да там просто
опушка отдыха и око покоя. Сидит один, ничем не занят. Не скрываясь, смотрит
футбольный матч. Никому не нужен. Одно хорошо – сидит на попе ровно, от звонка
до звонка. Всегда и всем доступен, любой вопрос решает за минуты.
Особенно
я оценил лёгкость отправки в командировки. В другой конторе мне для этого
приходилось до 17 подписей собирать и плодить том документов. Возни на две
недели. А тут сказка – устные минутные дебаты. Я обосновываю, в ответ летят
два-три вопроса. Точные, как акупунктура. Он вообще был молчалив. Вполне мог
послать нафиг по итогам дебатов, вежливо. Зато, когда он молвил своё «Ок» и
возвращался к просмотру матча, далее наступало чудо. От меня не требовалось ни
единой бумажки. Всё вертелось само. Я называл его секретарше день и час, не
позже которого я должен был прибыть в тот или иной город, и не раньше которых
оттуда убыть. С этих моих слов из ниоткуда появлялись: приказ о командировке,
служебное задание, заявка на внешний сервис. Покупались авиабилеты,
бронировался отель, организовывался трансфер, оплачивался оргвзнос конференции,
виза и медицинская страховка – всё это без моего участия. Такой сервис доступен
сейчас в России разве что ректорам крупных университетов. А я в общем-то просто
менеджер среднего звена. Не по Сеньке шапка. Но люди быстро привыкают к
хорошему.
Понял
я, кого мы потеряли с прочной репутацией директора-бездельника, когда его очень
нехорошо сместили и назначили нового. Молодого и ретивого. Вникал во все
детали, завёл исчерпывающие регламенты. Мы их месяца три писали в приказном
порядке, но ни у кого сил не хватило дочитать продукцию соседнего отдела.
Сейчас
тоже история – давно уволили и его, и человека, его назначившего, и его
начальника, и начальника его начальника. Запомнился игрой желваками и тем, что
я заколебался прорываться в его кабинет по самым неотложным вопросам. Там
всегда стояла живая очередь из других семи начальников отделов. Документацию по
командировкам пришлось писать самому и собирать многочисленные визы. Устные
дебаты, а надо ли ехать вообще, и зачем, растягивались до часа – чел был явно
не в теме и с энтузиазмом в неё входил. Потом кончились пластиковые стаканчики
в диспенсере для холодной и горячей воды. Потом и сама вода. Следом накрылся
картридж цветного А3 принтера. Вскоре закончилась бумага и для обыкновенного.
Начала рушиться сеть. Уволилась половина сотрудников. Впрочем, пятеро из них,
самые красавицы, практически одновременно ушли в декрет. Две из них потом даже
родили в один день. Во всех этих уходах новый начальник всерьёз подозревал
хитрую интригу предыдущего.
А
у меня наступила ностальгия по прежнему директору-бездельнику. Созвонился,
встретился с ним в ресторанчике. Поговорили за жизнь. Он теперь генеральный
директор крупного издательства.
-Да,
работы, собственно, никакой, - сказал флегматично, - сложившийся коллектив,
хороший главный редактор. Выпуск сделает. А моё дело – чтобы всегда была бумага
для наших туалетов и для нашей газеты.
Сказал именно в этом порядке. Именно с таким,
очень мягким ударением.
-Футбольные
матчи на новой работе по-прежнему смотрите? – ехидно спросил я.
-Ну
да. А чё там ещё делать?
*
Как-то
раз прочла в газете: «Если произнести полное имя моей жены, Оксана
Александровна Ксенофонтова, то сбегаются все коты». И что на меня нашло?
Произнесла я это имя вслух. И вдруг моя кошка Матильда из своего укрытия летит.
Села перед диваном и смотрит на меня недоумённо: «Чего звала-то?». Поняв, что
кормить не будут, обиженно ушла, но через минуту вернулась, запрыгнула на меня
и стала бить лапой по газете. Тогда я снова прочитала вслух: «Оксана
Александровна Ксенофонтова». Матильда довольно замурлыкала, улеглась у меня в
ногах и около получаса периодически гладила газету, а я ей зачитывала
магические слова, пока не стала заговариваться. В общем, газету эту я
припрятала. Мне что, теперь эту газету читать под одеялом с фонариком? А то
ведь эта неизвестная мне Оксана очаровала Матильду, а у меня уже в печёнках
сидит.
*
Сидим
мы как-то на работе и по случаю обеда обсуждаем, что в мире делается. В
какой-то момент разговор сворачивает на очередные запретительные инициативы в
Интернете – вон типа опять сайт закрыли за то, что там рецепт какого-то
наркоманского зелья был описан.
Коллега:
-Смешные
они. Давайте уже тогда запретим ещё и роман Жюль нашего Верна «Таинственный
остров»! Там, насколько я помню, очень даже доступно описан способ изготовления
динамита и нитроглицерина практически из ничего, из самых простых вещей! Помню,
в детстве так воодушевился, что всё мечтал повторить…
Другой
коллега:
-Не-не,
ты забываешь, что там в книге, ну, во всяком случае в том издании, которое я
читал, после этого рецепта была сноска!
Которая гласила, что способ изготовления
динамита и нитроглицерина, описанный в романе, на самом деле не очень точен.
И
дальше шло подробное разъяснение, что именно там не так и как должно быть на
самом деле…
*
Жил
у меня хомяк. Зачем я купил это счастье – хрен его знает. Наверное, потому, что
жена сказала: «Ути-пути, какой миленький. Давай купим. Совсем ведь недорого!»
Хомяк действительно был недорогой – всего 70 рублей. Но к хомяку в нагрузку
продавались: клетка, кормушка, поилка, домик, колёсико, опилки, орешки. В
общем, весь стартовый набор и «всего» за 1500 рублей. Ну и плюс регулярная
покупка расходников – опилок и жрачки. Тварь оказалась крайне недружелюбной.
Все попытки наладить какой-то контакт на уровне человек-хомяк-я тебя кормлю, ты
меня любишь – провалились. Хомяки действительно никого не любят. Животина
оказалась на редкость тупой и бесстрашной. Поначалу, не зная этих его свойств,
мы пытались выпускать его из клетки «погулять». Гуляние это происходило так:
хомяк забирался как можно выше (например, мне на плечо) и оттуда отважно прыгал
в пропасть (например, на кафельный пол)! Живучий оказался спортсмен-любитель –
не только не разбился, но прожил почти три года, хотя продавец в зоомагазине
клялся, что больше двух лет эти хомяки не живут. Первые года полтора его жизни
каждую ночь повторялась одна и та же программа: хомяк по стенке клетки залезал
на самый верх, по потолку на одних передних лапах перебирался спиной вперёд к
противоположной стенке, пытался перехватиться, но у него это ни разу не
получилось, и он падал. Падал громко – бу-бум! А мы были вынуждены засыпать под
бесконечный повтор: «Тор-топ-топ-топ-топ, бу-бум! Топ-топ-топ-топ-топ,
бу-бум!..» Запаслив хомяк был, как настоящий хомяк. Несмотря на то, что
орешки-семечки у него в кормушке никогда не заканчивались, каждый раз при
генеральной уборке его жилища, мы обнаруживали, что его домик более чем
наполовину забит запасами орехов. Во время уборки хомяк истерически визжал и
пытался нас прогнать. В его гневном писке так и слышалось: «Куда, гады, всё
непосильным трудом нажитое потащили?! Это мои орехи!» Умер хомяк, как и
положено, в процессе набивания защёчных мешков – прям так и затих, лёжа мордой
в своей миске. Ночью, тихо, спокойно, никого не потревожив. Я, на тот момент
35-летний мужик, плакал, как маленький ребёнок…
*
КОММЕНТАРИИ